Я в Новосибирске или в Таджикистане: мужик обомлел от увиденного в родном дворе

Неожиданное возвращение: как привычный новосибирский двор встретил меня совсем другими красками

Я Сергей, мне сорок два года, и всю свою жизнь я прожил в родном Новосибирске. Так сложились обстоятельства, что на долгое время я был вынужден уехать по делам далеко от дома. И вот наконец настал тот день, когда самолет приземлился в родном аэропорту, такси домчало меня до знакомых улиц Академгородка, и я вышел из машины у своего подъезда.

Честно говоря, первые несколько секунд я стоял как вкопанный, абсолютно не понимая, куда именно я попал. Неужели самолет улетел куда-то не туда?

– Слышь, мужчина, аккуратнее с чемоданом, не задевай коляску, – раздался незнакомый голос с явным акцентом.

Я обернулся и обомлел. На привычной лавочке у нашего подъезда сидело несколько женщин в традиционных закрытых нарядах и хиджабах, а вокруг них шумно резвилась ребятня, громко переговариваясь на незнакомых языках – то ли на узбекском, то ли на таджикском. Мужчины стояли неподалеку, оживленно обсуждая что-то свое. Мой родной двор, где я знал каждую травинку и каждого соседа в лицо, изменился до неузнаваемости.

– Тётя Валя, привет! – окликнул я пожилую соседку, которая как раз вынесла мусорный пакет. – Я что, адрес перепутал? Это точно Золотодолинская, двадцать третий дом?

– Здравствуй, Серлеженька, родной, тот самый дом, – вздохнула соседка, подходя ближе. – Сам видишь, сколько воды утекло, пока тебя не было. Теперь у нас тут жизнь совсем по-другому устроена.

Подъезд с новыми порядками и неожиданные ароматы

Едва я переступил порог родного подъезда, как удивление сменилось глубоким оцепенением. Вместо привычных рекламных листовок и детских рисунков на стенах висели аккуратные таблички с надписями на двух языках, призывающие соблюдать тишину в вечернее время и поддерживать чистоту. Лифт внутри был покрыт не привычным дворовым творчеством, а аккуратными восточными узорами.

С лестничной площадки доносился насыщенный, густой аромат специй, а из квартиры на втором этаже тихо звучала восточная музыка.

– Тётя Валя, а соседи куда старые подевались? – не выдержал я, когда мы поднимались на мой этаж.

– Да продали квартиры многие, – покачала головой женщина. – Теперь тут новые семьи живут, снимают или выкупили жилье. Приезжие работящие ребята, тихие в основном, но сам понимаешь – уклад другой совсем.

Я открыл дверь своей квартиры, бросил сумки в прихожей и сразу пошел на кухню поставить чайник. Душа требовала привычной обстановки, но мозг упорно отказывался верить в происходящие перемены. Чтобы хоть немного развеяться и купить продуктов на вечер, я решил спуститься в ближайший супермаркет шаговой доступности, даже не подозревая, какой сюрприз ждет меня там.

Поход в магазин: язык жестов вместо привычного диалога

Знакомый с юности магазин у дома встретил меня непривычным шумом. На кассе работала молодая девушка в платке, оживленно переговариваясь с покупателем на незнакомом языке. Половина тележек в торговом зале была занята колоритными семьями, выбирающими продукты.

Я взял продуктовую корзину, сложил туда батон хлеба, молоко и направился к прилавку с мясной продукцией, чтобы взять чего-нибудь на бутерброды. За прилавком стоял молодой парень с аккуратной бородой.

– Извините, подскажите, а свиная шейка свежая есть в наличии? – спросил я, глядя на витрину.

Продавец удивленно моргнул, развел руками и с заметным акцентом произнес:

– У нас только халяль, брат. Курица есть, говядина свежая есть, свинину не держим.

– Понял, вопросов больше не имею, – только и смог ответить я, чувствуя себя странным гостем в собственном спальном районе.

На полках соседних рядов красовались огромные лепешки из тандыра, упаковки с восточными сладостями и специи, названий которых я даже никогда не слышал. Привычный ассортимент заметно сократился, уступив место новым товарам. На кассе расчет занял чуть больше времени, так как кассир с трудом понимала некоторые русские наименования товаров, но в итоге мы справились с помощью улыбки и жестов.

Прогулка по вечерним улицам: совсем другой город

Выйдя из магазина на улицу, я решил пройтись до сквера, надеясь освежить голову. Но картина вокруг продолжала поражать воображение. На автобусной остановке стояло с десяток человек, и почти все они разговаривали по телефонам на разных языках Средней Азии. Мимо проносились курьеры на электровелосипедах в яркой униформе сервисов доставки, спешащие развезти заказы по домам.

Там, где раньше был пустующий заросший пустырь у дороги, теперь стихийно образовался мини-рынок. С деревянных лотков продавали горы фруктов, зелень, ароматные дыни и горячие пирожки. Продавец за прилавком энергично зазывал покупателей, но когда я попытался спросить цену на килограмм ягод, он просто молча повернул ко мне экран калькулятора с набранной суммой.

Я вернулся домой поздно вечером, заварил крепкий чай и долго сидел у окна, глядя на огоньки ночного Новосибирска. Город рос, менялся, жил своей бурной, динамичной жизнью, объединяя самых разных людей из самых разных уголков планеты. Перемены оказались стремительными и непривычными, но одно я понял точно: жизнь продолжается, и к новому ритму родного мегаполиса придется привыкать заново.

Алла Богунова

Какой кошмар! И это гордость нашей науки– Академгородок? Халяльно– ваххабитский притон или анклав. Где же работают все эти Халяли? А нигде! Или обслуживают своих соплеменников лепёшками, халяльками и сосут– сосут наш бюджет.